Языки

  • Русский
  • Українська

Объект оперативного дела «Мракобес». Святитель Лука Крымский и органы госбезопасности (1941–1961 гг.). Часть вторая

Содержимое

Агентурное дело «Мракобес»

В духе тогдашних идеологических установок делу-формуляру № 6291 на ученого европейского уровня присвоили условное наименование «Мракобес» с «окраской» – «церковно-православная контрреволюция» [1]. Агентура «добыла» первый том машинописи проповедей иерарха. По отношению к выдающемуся хирургу, спасшему множество солдатских жизней, лауреату Сталинской премии в чекистских документах применялись определения типа «вражеская деятельность». Об архиепископе (которого чекисты упорно именовали «поляком», видимо, чтобы подчеркнуть его «неблагонадежность») в одной из чекистских справок писалось: «Более 30 лет тому назад впал в религиозный фанатизм и стал активным служителем религиозного культа», был трижды судим, 11 лет провел в тюрьмах и ссылках. «Будучи антисоветски настроен, Лука активно выступает против материалистического учения, проявляет антисоветские суждения и принимает активные меры к оживлению деятельности духовенства и церкви» [2].

Раздражение чекистов твердой позицией владыки можно было понять, ведь привлечение к негласному сотрудничеству и оперативное использование епископата являлись важным показателем оценки Киевом эффективности работы региональных Управлений МГБ-КГБ. В материалах оперативных совещаний в КГБ Украины по религиозной линии (середина 1950-х гг.) ставился в пример активной работы по епископату лишь заместитель начальника Одесского УКГБ полковник Юферов, периодически встречались с негласными помощниками-архиереями начальники УКГБ Кировоградской, Запорожской, Днепропетровской, Дрогобычской и Станиславской областей, начальник Львовского управления принял епископа лишь один раз. Остальные же, констатировал документ, «не знают агентуры из числа епископата… Эти товарищи, как видно, не понимают, что если правильно строить работу с агентурой из числа епископата… и умело ее воспитывать, можно добиться больших результатов по сокращению и разложению религиозных общин и проведению религиозной политики в нужном нам направлении» [3].

Агенты и осведомители работали, увы, в самом близком окружении святителя. Агент «Солнцев» работал личным водителем иерарха, «Вологодский» трудился в канцелярии Крымской епархии (контролируя и переписку архиерея). Был завербован ряд священников и диаконов (которым в противном случае грозили репрессивные меры), агентура «подводилась» к близким к архиерею священнослужителям и мирянам, сопровождала владыку в поездках по крымским приходам (агенты «Иерусалимский», «Дроздовский» и другие). Источник «Семенов» служил настоятелем храма одного из курортных городов.

Ничего не ускользало от внимания соглядатаев. Сообщалось, например, что в Ялте владыку посетил академик В. Филатов и имел с ним «уединенную продолжительную беседу». Посетив совместно с архиереем Ялтинский собор, выдающийся офтальмолог причастился у него [4]. Общение двух светил медицины отслеживалось и в дальнейшем. Так, сохранились сообщения о приезде теряющего зрение владыки в Одессу в августе 1952 года (он останавливался у сына). Коллега-офтальмолог осмотрел своего духовного наставника [5].

Окаянные дни

…24 августа 1952 г. крымский архиерей посетил Патриарха Алексия І, традиционно пребывавшего в это время в своей одесской резиденции, общался и с другими иерархами РПЦ. Как сообщал агент МГБ «Петров», архиепископ Лука рассказал о подготовке им нового труда по хирургии, уже составленных семи томах текстов проповедей. Доверительно поделился с «источником» и творческими планами по написанию книги «Дух, душа и тело» (к тому времени уже накопилось 140 страниц рукописи), посетовал: труд лежит как балласт, такие мысли в наши дни не одобряются [6].

Понимая фарс безальтернативных выборов в Верховный Совет РСФСР, владыка Лука не мог скрыть своего раздражения. Как информировал агент «Бойкий», посетив в декабре 1946 г. избирательный участок, поднадзорный епископ не скрывал перед окружением отрицательного отношения: иду на выборы, но «досадно мне здесь, пойдемте отсюда скорее… У, окаянные!» [7].

Однако необходимо отметить, что владыка Лука действительно не был врагом советскому государству как таковому (помня и слова апостолов о том, что всякие высшие власти от Бога установлены и нет власти не от Бога). Помимо неустанного труда в годы войны, он активно включился в антивоенное движение за предотвращение теперь уже ядерной войны. Как сообщал агент МГБ «Евстафьев», проповедь архиепископа Крымского на Крещение 1947 года была выдержана в патриотическом духе: «ни в одном государстве так не воплотилась правда Божия, как в постановлениях и решениях Советского правительства», его предложениях по разоружению. Слова архиерея даже неоднозначно восприняли отдельные прихожане. Так, врач Марина Кузьмина, сообщал оперативный источник, недоумевала: «Неужели и он продался НКГБ! Нет! Не может этого быть!» [8].

Чекисты фиксировали, что Крымский архипастырь сознательно приближает к себе и назначает на приходы священников, прошедших через ГУЛАГ, и брали этих «авторитетных и ревностных служителей» в оперативную разработку[9]. Нарекания со стороны уполномоченного по делам религиозных культов и опасения чекистов вызывали желание правящего архиерея приблизить к себе священников с дореволюционным стажем, добротным духовным образованием, пострадавших от притеснений атеистической власти. Среди них, по понятным причинам (прежде всего – в силу страшных физических потерь клира от незаконных репрессий), преобладали переселенцы из западных областей Украины, в первую очередь – с исконно православной Волыни. К 1955 г. в епархии служило 10 таких священников (которых архиепископ «перетянул за 2-3 года», общавшихся между собой и имевших, по утверждению чекистов, связи с украинскими националистами и антисоветские убеждения). Не всегда гладко складывались и отношения между этой категорией иереев и местными священниками [10].

В этом отношении у владыки Луки были «коллеги» по епископату, также предпочитавшие «старые» кадры священников из западного региона республики. Показателен пример епископа Черниговского и Нежинского Иакова [11], объекта постоянной оперативной разработки МГБ, подозревавшего его в принадлежности к «церковно-монархическому подполью ИПЦ». В 1949–1952 гг., отмечало Черниговское УМГБ, епархиальный архиерей переместил «на лучшие места» в области 11 священников и 3 иеромонахов из Западной Украины [12].

Отметим, что занятие приходов «западниками», как они именовались в документах, к востоку от Збруча, в целом составлял предмет оперативного мониторинга МГБ-КГБ УССР. Дело усугублялось и отдельными проявлениями националистических настроений со стороны галичан – переселенцев по трудовому набору. Так, сообщалось в отчете Крымского УКГБ от 1 июня 1955 г., переселенец Иван Т. из Станиславской области в Ялтинском районе создал вокруг себя группу из молодых галичан, «распевает националистические песни», агенту «Кравченко» рассказал о своем пребывании в подполье ОУН (среди «настоящих партизан») и грозился в случае войны с США уйти в подполье и убивать русских [13].

Были, однако, и иные случаи, вызванные последствиями политики оккупационных властей. В частности, по делу-формуляру разрабатывался священник из Старо-Крымского района Николай Ольшанский, арестованный 25 апреля 1947 г. за сотрудничество с агрессором. Материалы разработки показали, что он добровольно поступил переводчиком в жандармерию, «по заданию немцев» стал священником в Феодосии и выступал с «антисоветскими проповедями» [14].

В окружении владыки особое беспокойство антирелигиозного подразделения Крымского УМГБ-УКГБ вызывал секретарь епархии, протоиерей Виталий Карвовский, поставленный и благочинным храмов Симферопольского района. Уроженец Подолии, в годы войны состоявший в Украинской Автокефальной Православной Церкви (УАПЦ), по данным КГБ – поддерживавший связь с подпольем ОУН. Национально сознательный украинец, заявивший в беседе с информатором органов госбезопасности: «Мы должны помнить, что мы украинцы». Для разработки Карвовского, служившего в Крыму с 1952 года, привлекли к негласному сотрудничеству под псевдонимом «Немо» одного из благочинных Крымской епархии [15].

На Карвовского завели дело-формуляр (судя по плану агентурно-оперативной работы УКГБ на второй квартал 1955 г., дело относилось к числу приоритетов служебной деятельности), подвергали негласной перлюстрации переписку (выявившую его контакты со священниками, отбывавшими срок в лагерях). Отмечалось, что он родился в 1889 г. в г. Изяславе Хмельницкой области. Во время гитлеровской оккупации митрополитом-автокефалистом Поликарпом (Сикорским) был назначен благочинным УАПЦ, служил панихиды на символических могилах украинских повстанцев, поддерживал связь с руководителями подпольных ячеек ОУН «Крылачем» и «Кузьменко». Для разработки Карвовского в дело ввели агентессу «Федорову» (быстро вошедшую в доверие к пастырю, но вскоре отстраненную от разработки за «неправильное поведение») и негласных помощников КГБ «Римского» и «Игоря», священников-западников» [16].

Подчеркнем, что отец Виталий был обречен на пристальное внимание спецслужбы уже хотя бы в силу автокефалистского прошлого. Достаточно сказать, что в одной лишь Волынской области к началу 1953 г. арестовали свыше 60 бывших иереев УАПЦ времен войны, а 27 разрабатывались по делам-формулярам [17].

Тревожил чекистов-«религиоведов» и рост популярности архиепископа Луки среди молодежи, студентов, интеллигенции (указывалось, что молодежь составляла 10-12% прихожан на Пасху 1949 г. при общем значительном росте числа молившихся по сравнению с 1948 г. годом – в Керчи в два раза, в Симферополе – с 5800 до 9000, в Севастополе – с 2600 до 6500 и т. д.) [18].

Как отмечалось в докладе о работе отделения «О» УМГБ за апрель 1947 г., его проповеди в кафедральном соборе Симферополя (ныне – Свято-Троицкий собор, где выставлены для церковного почитания мощи святителя Луки) «пользуются большим авторитетом среди верующих и даже среди некоторой части медицинского персонала», число верующих растет, приходит «много студентов Симферопольского медицинского института и медицинских работников, которым Лука читал лекции о «гнойной хирургии». Приводились слова студентки П. Калашниковой: «Я сейчас чувствую себя настоящей христианкой». Студентка А. Белобородова (по свидетельству информаторов МГБ) говорила: «Мне очень понравилась церковь. Было очень много студентов из нашего института. Хор замечательный, особенно интересно было видеть нашего хирурга – лауреата Сталинской премии» [19].

В конце концов, 6 мая 1947 г. начальник УМГБ генерал-майор Марсельский информировал областной комитет партии «о влиянии архиепископа Луки на студентов Симферопольского медицинского института и медицинский персонал». Сообщалось, что на основе информирования УМГБ обком партии указал руководству медицинского института «впредь избегать пользоваться лекциями архиепископа Луки» [20]. После этого, как знаем мы теперь, профессор окончательно потерял возможность нести свои фундаментальные знания и колоссальный хирургический опыт коллегам и будущим врачам.

 

«Под колпаком»

Агенты и осведомители работали, увы, в самом близком окружении святителя. В противном случае грозили репрессивные меры. Агентура «подводилась» к близким к архиерею священнослужителям и мирянам, сопровождала владыку в поездках по почти 60 крымским приходам [21]. Агентура «добыла» первый том машинописи проповедей иерарха. По отношению к выдающемуся хирургу, спасшему множество солдатских жизней, лауреату Сталинской премии в чекистских документах применялось определение «вражеская деятельность».

Одновременно негативная или предубежденная информация о главе епархии шла в Москву и по линии уполномоченного Совета по делам религии в Крымской области – «реакционер и большой фанатик, стремящийся к разжиганию религиозности», «архиепископ Лука продолжает оставаться реакционером, которого в благоприятный момент при наличии надлежащего повода необходимо подвергнуть изоляции»[22]. Иначе говоря – не исключался новый арест.

В 1954–1958 гг. ряд решений ЦК КПСС и правительства СССР закрепил курс на новые гонения и полную ликвидацию Православной Церкви в процессе «коммунистического строительства». Лишь за 1958 г. в Крыму «при помощи агентуры» закрыли два храма и выслали за пределы области 4 священника. Органы КГБ прибегли к грубым способам компрометации владыки и создания невыносимых условий для архипастырского служения. В частности, в 1956 г. в кафедральном соборе при помощи негласных помощников сколотили «оппозиционную группу» во главе с бывшим старостой Сизарем. Они умело использовали факт нанесения побоев священником Довбенко сторожу Ф. Рябых [23]. Неблаговидную историю удалось раздуть, собор потерял до половины прихожан. Одновременно враждебного архиепископу священника Зубова («случайного в церкви человека») из Бахчисарая уговорили снять сан и выступить с «разоблачительными» статьями в газетах [24].

В документах, подготовленных новым уполномоченным Совета по делам РПЦ в Крыму А. Гуськовым, по отношению к правящему архиерею стали появляться оскорбительные и политически чреватые определения, присущие худшим годам гонений на Православие. Владыка именовался (27 мая 1960 г.) «не в меру властным, самолюбивым, деспотичным стариком… возомнившим себя, пользуясь прошлыми заслугами… удельным князьком Крымской епархии… ярым монархистом» [25].

Несмотря на постоянное давление представителей власти и обструкцию официальной медицины, падающее из-за помутнения хрусталика зрение, владыка Лука придерживался своего распорядка дня. В кабинете царила простая обстановка, много икон, портреты Сталина и Патриарха покойной красавицы-жены кисти самого епископа. Утром – умывание с тщательным хирургическим мытьем пальцев «по Спасокукоцкому», зарядка. Чтение прессы и книг до обеда. После – отдых. С 16 до 17 часов прием больных. Вечером – прогулка вдоль берега речушки Салгир. Вечером до 23 часов усердно занимался медицинской литературой и хирургическими атласами, писал проповеди [26].

 

«Ушел от нас утром…»

Архиепископ Лука произнес свою последнюю проповедь в Прощеное воскресенье 1960 г. 11 июня 1961 года, в день Всех святых, в земле Российской просиявших. Войно-Ясенецкий скончался в 6 ч. 45 минут. «Не роптал, не жаловался. Распоряжений не давал. Ушел от нас утром…» – писала личный секретарь владыки Елена Лейкфельд [27].

22 ноября1995 года архиепископ Симферопольский и Крымский Лука определением СинодаУкраинской Православной Церкви причислен к лику местночтимых святых. В марте 1996 года при стечении 40 тыс. верующих состоялось обретение святых мощей владыки, которые в настоящее время почивают в Свято-Троицком кафедральном соборе Симферополя.

Также владыка Лука канонизирован как местночтимый святой Красноярской епархией РПЦ. В 2000 году святитель-хирург Архиерейским Собором Русской Православной Церкви прославлен как исповедник (пострадавший за веру, но Промыслом Божьим выживший) в сонме новомучеников и исповедников Российских. Дни памяти – 29 января, 29 мая (по Юлианскому календарю). Почитается как святой другими Поместными Церквями, в частности, Элладской.

В 2001 году из Греции в Симферополь привезли серебряную раку для его мощей. 14 июля 2008 года стал (посмертно) почетным гражданином Переславля-Залесского. Создано «Общество православных врачей России» имени профессора Войно-Ясенецкого.

Украинской Православной Церковью учрежден Орден святителя Луки Крымского.

Интересно, что толчок к юридической реабилитации незаконно репрессированного ученого дал его внук, доктор экономических наук, председатель комитета Государственной Думы России В. А. Лисичкин. В апреле 2000 г. последовала полная реабилитация Войно-Ясенецкого по четырем открытым против него (в 1923, 1924, 1930, 1937 гг.) уголовным делам [28].

Для увековечения памяти святителя-хирурга сделано немало:

– в Российском национальном медико-хирургическом центре имени Н. И. Пирогова создана клиника гнойно-септической хирургии им. В. Ф. Войно-Ясенецкого (Архиепископа Луки) и поставлен ему памятник;

Красноярский государственный медицинский университет носит имя профессора В. Ф. Войно-Ясенецкого;

– имя хирурга присвоено городской больнице Тамбова;

– памятник свт. Луке установлен в Симферополе, при доме, где он жил, воздвигнута часовня, а на территории Свято-Троицкого женского монастыря действует музей жизни и деятельности святителя-хирурга со множеством принадлежавших ему вещей;

– установлены памятные доски в клиниках Красноярска и Тамбова, в военном госпитале Симферополя;

– функционирует церковь в Одесском национальном медицинском университете и часовня святителя Луки в 3-й городской больнице Одессы.

На корпусах Киевского национального медицинского университета имени А. А. Богомольца установлены памятные доски свт. Луке. Экспонаты, повествующие о деятельности славного выпускника альма-матер, архиепископа Луки Крымского, представлены в музее истории этого учебного заведения. Образ святителя-хирурга занял достойное место в Портретной галерее выдающихся ученых Национального медицинского университета имени А. А. Богомольца, созданной в 2009 году.

Все дети профессора пошли по его стопам и стали медиками. Сыновья Михаил и Валентин (1913–1992, видный патологоанатом) – доктора медицинских наук; Алексей – доктор биологических наук, дочь Елена – врач-эпидемиолог. Внуки и правнуки тоже стали учеными. Кандидат медицинских наук Войно-Ясенецкая Ольга Валентиновна (1942–2001) – создатель Одесского областного патологоанатомического бюро, Войно-Ясенецкий Алексей Михайлович – профессор-уролог, директор Центра урологии. Правнучка Татьяна – врач-реаниматолог.

Дмитрий Веденеев, доктор исторических наук


[1]Крымская епархия под началом святителя Луки (Войно-Ясенецкого): сборник документов. Симферополь: Н.Оріанда. 2010. С.274.Во время подготовки этой книги к печати трудами протоиерея Николая Доненко (настоятеля храма Покрова Пресвятой Богородицы в крымской Нижней Ореанде), Р.Замтарадзе и С.В.Филимонова вышло расширенное документальное издание: Крымская епархия в документах святителя Луки (Войно-Ясенецкого) и надзирающих органов. 1946–1961 гг.: Сборник документов. – Симферополь: Н.Орiанда, 2015. – 1232 с.

[2]ОГА СБУ. Ф.2. Оп.21. Д.17. Л. 113.

[3]ОГА СБУ. Ф.1. Оп.12.Д.3.Л.61–62.

[4]ОГА СБУ. Подборка документов об оперативной разработке архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого). Д. 51. Т.2. Л. 119–120.

[5]В Институте академика Филатова в Одессе работал младший сын свт.Луки – Валентин (1913–1992), доктор медицинских наук, профессор, видный патологоанатом, основавший там в 1946 г. первую лабораторию патоморфологии.

[6]ОГА СБУ. Ф.2. Оп.20. Д.10. Л.34.

[7]ОГА СБУ. Подборка документов об оперативной разработке архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого). Д. 51. Т.1. Л. 147.

[8]ОГА СБУ. Подборка документов об оперативной разработке архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого). Д. 51. Т.1. Л. 4-5.

[9]ОГА СБУ. Подборка документов об оперативной разработке архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого). Д. 64. Т.3. Л. 247–248.

[10]Крымская епархия под началом святителя Луки (Войно-Ясенецкого): сборник документов…С.384. Проблема «западников» неоднократно поднимается в документах антирелигиозных подразделений МГБ-КГБ. Так, в материалах разработки по Владимирскому собору Киева (1952–1956 гг.) со ссылкой на агентурные источники сообщается о существовании группы прихожан-«западников» – выходцев из западного региона Украины, или просто «национально сознательных» украинцев, «обиженных на советскую власть», «создавших «компанию». Всего туда входило до 50 человек представителей интеллигенции, куда включили и регента хора, знаменитого дирижера, фольклориста и ученого Михаила Гайдая (1878–1965) (ОГА СБУ. Ф.2. Оп.27.Д.10.Л.114, 174, 185).

[11]Епископ Иаков (Иван Заика, 1900–1983). Возглавлял Черниговскую и Нежинскую кафедру в 1948–1953 гг. В 1920–1946 гг. состоял в братии Почаевской Лавры. Уволен на покой в 1953 г., формально – по болезни, в действительности вызывал своим истовым служением крайнее неудовольствие властей и органов госбезопасности, насадившей агентуру в довольно близком окружении архиерея.

[12]ОГА СБУ. Ф.2. Оп.25. Д.14.Л.218.

[13]ОГА СБУ. Оп.21. Д.17.Л.79.

[14]ОГА СБУ. Подборка документов об оперативной разработке архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого). Д. 51. Т.2. Л. 116.

[15]ОГА СБУ. Ф.2. Оп.27. Д.5. Т.1.Л.300. Учитывая насыщенность УАПЦ «националистически настроенными» священниками, ее сотрудничество с оккупационными властями и связи с подполем ОУН, а также проблемные настроения формально воссоединившихся с РПЦ бывших священников-униатов и их понятные симпатии к повстанческому движению, органы КГБ считали приоритетными задачами при разработке РПЦ изучение бывших иереев УАПЦ и УГКЦ. В 1957 г. в РПЦ насчитывалось до 500 бывших автокефалов и 1173 грекокатолических священников при общей численности иереев 6031. Нередко приводился пример И.Андрощука, одного из бывших руководителей УАПЦ на Волыни, активного подпольщика ОУН под псевдонимом Лев, в 1947 г. осужденного к 20 годам каторжных работ и ставшего священником РПЦ после досрочного освобождения в 1956 г. (ОГА СБУ. Ф.1.Оп.12.Д.2.Л.171, 213–214).

[16]ОГА СБУ. Ф. 2. Оп.21.Д.17. Л.115-117.

[17]ОГА СБУ. Ф.2. Оп.25.Д.13. Л.67.

[18]ОГА СБУ. Подборка документов об оперативной разработке архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого). Д. 64. Т.2. Л. 123.

[19]ОГА СБУ. Подборка документов об оперативной разработке архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого). Д. 51. Т.2. Л. 117.

[20]Там же. Л. 119.

[21]Там же. Л. 119–120.

[22]Год со святителем Лукой Крымским: церковный календарь-дневник. Симферополь: Родное Слово, 2013. 3 декабря; часть докладов опубликована в книге: Крымская епархия под началом святителя Луки (Войно-Ясенецкого): сборник документов. Симферополь: Н.Ореанда, 2010.

[23]Как отмечал в докладе уполномоченный Совета по делам РПЦ при СМ СССР по Крымской области А.Яранцев, верующие действительно несколько раз обращались с жалобами на действия Довбенко, «выбросившего из алтаря иподиакона Федора Рябых…и ударившего его дверью Царских врат по спине» (Марущак Василий, протодиакон. Святитель-хирург… С. 275).

[24]ОГА СБУ. Ф.2. Оп.27. Д.8. Т.1.Л.251–252.

[25]Марущак Василий, протодиакон. Святитель-хирург… С. 312.

[26]Год со святителем Лукой Крымским… 10–11 декабря.

[27]Там же. 24 декабря.

[28]Лисичкин В.А. Крестный путь святителя Луки. Подлинные документы из архивов КГБ. Ростов-на-Дону: Феникс, 2001. С. 7–8.

Теги

Опубликовано: вт, 13/06/2017 - 16:25

Статистика

Всего просмотров 50

Автор(ы) материала

Реклама

Реклама:
Социальные комментарии Cackle