Святой Олаф – покровитель Норвегии

Лидия Гинзбург в дневниках вспоминала о пережитых годах: «Люди жадно читали “Войну и мир”, – чтобы проверить себя (не Толстого, в чьей адекватности жизни никто не сомневался). И читающий говорил себе: так, значит, это я чувствую правильно. Значит, оно так и есть».

И эта возможность сверить себя и свою жизнь с истиной, Небом, сутью – одна из важнейших в литературе и искусстве вообще. Мы открываем книгу, чтоб узнать, куда следует идти. С этой целью писались и саги, где сказители средневековых викингов собирали важнейшее, чтобы помочь тем, кто придёт после них.

И одна из удивительных саг – о первом православном святом Норвегии – Олафе Конунге.

Олаф II (Олаф Святой, Олаф Харальдссон, Олаф Толстый) родился в 995 году, был королём Норвегии с 1015 года по 1028 год, потом потерял трон, спустя два года вернулся восстановить своё положение и был убит в битве при Стиклестаде 29 июля (по некоторым хроникам – 31 августа) 1030 года. Ему посвящена «Сага об Олафе Святом».

В 1013 году в Нормандии Олаф принял христианство, крещён в Руане и поступил на службу к английскому королю в изгнании Этельреду. Именно Олаф помог Этельреду вернуться в Англию и сражался на его стороне против датчан, которые тоже были викингами, но в те годы многие короли Европы нанимали отряды викингов в свои армии, и те сражались друг против друга за добычу и плату.

В 1015 году Олаф вместе с епископом Зигфридом вернулся в Норвегию, где бонды провозгласили его королём.

Обратимся к повествованию саги.

«Обычно конунг вставал рано утром, одевался и мыл руки, а потом шел в церковь к заутрене. Потом он шел решать тяжбы или говорил людям о том, что считал необходимым. Он собирал вокруг себя и могущественных и немогущественных, и особенно всех тех, кто были самыми мудрыми. Он часто просил говорить ему законы, которые установил в Трандхейме Хакон Воспитанник Адальстейна. Сам он устанавливал законы, советуясь с самыми мудрыми людьми. Одни законы он упразднял, а другие добавлял, если считал это необходимым. Закон о христианстве он установил, посоветовавшись с епископом Гримкелем и другими священниками. Он прилагал все силы, чтобы искоренить язычество и те древние обычаи, которые, по его мнению, противоречили христианской вере. И вышло так, что бонды приняли законы, которые установил конунг».

Как и многие святые короли Средневековья, Олаф старался каждый день начинать с Литургии (в саге её называют «Мессой», но события совершаются до разделения Церкви, потому чин службы православный).

У любого правителя всегда много дел, и тот факт, что суровый викинг желает начинать свои дни именно в храме, говорит о том, что он ощущал там особую поддержку своему пути и служению. А в то время короли и вожди умели осознавать себя не хозяевами, а служителями вверенной им земли.

Сага говорит и о редкой для викинга добродетельности короля.

«Олав конунг был человеком добродетельным, сдержанным и немногословным. Он был охоч до всякого добра и щедро его раздавал. С конунгом тогда был Сигват скальд, как раньше уже говорилось, и другие исландцы. Олав конунг подробно расспрашивал их о том, как христианство соблюдается в Исландии. Он считал, что оно там плохо соблюдается, раз законы там разрешают есть конину, выносить детей и делать многое другое, что противоречит христианской вере и что делали язычники.
Исландцы рассказывали конунгу о многих могущественных людях, живших тогда в Исландии. Скафти сын Тородда был тогда законоговорителем в стране.
Олав много расспрашивал знающих людей об обычаях в разных странах и особенно часто спрашивал он о христианской вере и о том, как она соблюдается на Оркнейских, Шетлендских и Фарерских островах. Из рассказов он узнал, что там далеко не всё хорошо. Он часто вел такие беседы или говорил о законах и порядках в стране».

«Выносить детей», то есть выбрасывать слабых и больных младенцев в снег. Олаф, став христианином, противится такому поведению сородичей, а те не могут его понять, удивляясь, что конунг не только переменил веру, но и искореняет старые, привычные всем за прошедшие века обычаи.

Олафу мстят и в традиции викингов стараются его убить. И здесь он снова проявляет себя как человек, чья железная воля теперь встала на служение Богу.

«В день Вознесения Олав конунг пошел на мессу. Епископ во главе шествия стал обходить церковь, и за ним шел конунг. Когда они вернулись в церковь, епископ подвел конунга к его месту к северу от двери в алтаре. Рядом с конунгом там сидел, как обычно, Хрёрек конунг. Он прикрыл лицо плащом. Когда Олав конунг сел, Хрёрек конунг положил свою руку ему на плечо и сказал:
– На тебе сегодня парчовое одеяние, родич.
Олав конунг отвечает:
– Сегодня ведь большой праздник, в этот день Иисус Христос вознесся с земли на небо.
Хрёрек конунг отвечает:
– Я в этом ничего не понимаю и не могу запомнить того, что вы рассказываете о Христе. Многое, о чем вы говорите, кажется мне мало похожим на правду, хотя много чудес случалось на свете в давние времена.
Когда месса подошла к концу, Олав конунг встал, поднял руки над головой, наклонился к алтарю, и плащ соскользнул у него с плеч. Тут внезапно и стремительно вскочил Хрёрек конунг и нанес Олаву конунгу удар кинжалом. Но так как конунг наклонился, удар пришелся по плащу. Плащ сильно порвался, но конунг не был ранен. Когда конунг почувствовал удар, он отскочил. Хрёрек конунг нанес еще раз удар кинжалом, но промахнулся и сказал:
– Что ж ты, Олав Толстый, бежишь от меня слепого!
Конунг приказал своим людям взять его и вывести из церкви. Они так и сделали.
После этого случая люди Олава просили его, чтобы он разрешил им убить Хрёрека.
– Ты слишком испытываешь судьбу, конунг, – говорили они, – щадя его и оставляя его при себе, какие бы подлости он ни совершал. Ведь он днем и ночью думает о том, как бы лишить тебя жизни. Если же ты отошлешь его куда-нибудь, мы не знаем никого, кто смог бы так за ним следить, чтобы он оттуда не убежал. А если он убежит, то сразу же соберет людей и причинит много вреда.
Конунг отвечает:
– Да, это так. Многих лишали жизни и за меньшие проступки, чем те, которые совершил Хрёрек. Но я не хотел бы омрачать победу, которую я одержал над упплёндскими конунгами, когда я за одно утро захватил их пятерых и завладел всеми их землями, причем так, что не понадобилось никого из них убивать, ведь все они мои родичи. Мне пока неясно, сможет ли Хрёрек довести меня до того, что я велю убить его.
Хрёрек положил руку на плечо Олава конунга потому, что хотел узнать, есть ли на нем кольчуга…» 

Святой неудобен для любого общества. И одновременно всё ценное и высокое, что было в его обществе, святой наполняет новым смыслом и делает красивым. В мире добродетели не на своём месте, в святом они там, где нужно.

Викинги – отважные воины, презирающие врага. Олаф сохраняет это северное презрение к смерти, но не отступает от открывшейся ему красоты. Теперь его воля и упорство служат тому, ради чего они ему и викингам были даны.

Эйнштейн говорил: «Сила всегда привлекает людей с низкими моральными качествами».
Викинги – это всегда сила. Олаф конунг становится тем человеком, кто умеет не только использовать силу, но и отказаться от неё, где это нужно перед Богом.
Афонский старец Никон Лазару говорил: как Христос где-то молчал, а где-то защищался и защищал, так и мы, если станем чуткими к свету, то Дух Святой подскажет нам, где терпеть, а где броситься на обидчика. Это искусство исцеляющейся личности, обычные люди им не владеют. Тем более это казалось странным в среде норманнов.

В земном плане путь конунга оканчивается смертью в битве. Смертью, которой можно было бы избегнуть, будь перед нами обычный король. Но есть ещё более глубокий смысл, который важно видеть, чтоб понять, как совершается мир.

Лев Шестов о трагедии «Король Лир» пишет: «Под видимым всем горем короля происходит невидимый рост его души».

Этот рост происходит даже в святых, а благородство это – платить своим страданием за чужое счастье.

Аристотель писал: видя сюжет трагедии, мы очищаемся, потому что смотрим на страдания людей, которые лучше нас. Драматургия здесь выражает законы людской истории.

Потому после гибели Олава «летом многие стали говорить о святости Олава конунга. Теперь о конунге говорили совсем не так, как раньше. Даже многие из тех, кто раньше ожесточенно ратовал против конунга и не желал слышать о нем правды, верили теперь, что он – святой. Люди стали поносить тех, кто всего больше ратовал против конунга». 

Прославление Олафа как святого состоялось в Норвегии 3 августа 1031 году, в этот день епископ Гримкель с согласия конунга Свейна и «по решению всего народа» «объявил, что Олав конунг – святой», и перенёс его тело в церковь Св. Климента, основанную самим конунгом при жизни на земле.

Люди поняли, кто ходил перед ними все эти годы. Поняли, кто был ими убит. Смогли оценить его труд и жизнь.
Смогли восхититься тем, кого обвиняли в нарушении привычной жизни.

Поняли, как в поэме Н. Гумилёва «Гондла», где викинги удивляются смерти христианского короля, которого ненавидели при жизни:

Я не видел, чтоб так умирали,
В час, когда было всё – торжеством!
Наши боги поспорят едва ли
С покоряющим смерть Божеством! 

И в доказательство своего понимания и почтения люди написали «Сагу об Олафе Святом», которую и по сей день читают в Исландии и Норвегии.

Конунга стали чтить как покровителя страны. В 2013 году в Норвегии открылся монастырь в честь Олафа Святого, духовником которого является всемирно известный старец Дионисий Каламбокас. Этот монастырь совсем маленький, но современные норвежцы приходят туда в гости за радостью и красотой. Труд святого Олафа продолжается.  

Аристотель писал, что «...злонравие есть понимание всего в дурную сторону».

А святость и праведность, наоборот, – восстановление в людских сердцах настоящести жизни, мысли и понимания, что невозможно ни без Бога, ни без тех удивительных людей, которые, находясь в том или ином времени, сумели внести туда Небо, чтобы те, кто искали света и правды, смогли насытиться, даже если все вокруг когда-то звали этих искавших романтичными чудаками…

Артём Перлик


 

Опубликовано: вт, 08/09/2020 - 14:32

Статистика

Всего просмотров 1,972

Автор(ы) материала

Реклама

Реклама:
Социальные комментарии Cackle