Прп. Симеон Новый Богослов и вопрос наставничества

Ведущая Дарья Спиридонова в «Белой студии» ведет разговор с деятелями культуры. Беседа строится вокруг значимых для собеседника произведений искусства. Это книги, кино, музыка, так или иначе повлиявшие на становление его как личности, художника, творца.

В 2013 году она брала интервью у известного музыканта Бориса Гребенщикова. Разговор получился многоплановым и интересным, но один из слушателей тогда прокомментировал его так:

«Не могу сейчас припомнить более заинтересованного интервьюера (во всяком случае, наберется не более десятка сопоставимых видео), оттого и беседа получилась нормальная, когда ждёшь и вопроса, и ответа, и не надо закрывать лицо руками.

С другой стороны, получается, что взять настоящее интервью у Бориса Гребенщикова может только его слушатель, давний слушатель, а это снижает градус и суживает разговор».

То есть слушатель предполагал, что наилучшее интервью взял бы у музыканта некий беспристрастный свидетель, оценки которого выносились бы словно в компьютерной программе калькулятора. Между тем на самом деле только отношение любви к теме разговора или к человеку помогает глубоко увидеть и понимать. Комментатор удивился бы, если бы узнал, что даже математическим открытиям предшествует любовь учёного к предмету исследования.

Профессор Свято-Тихоновского университета Владимир Катасонов, доктор философских наук, математик по первому образованию, говорит: «Никакое доказательство в математике невозможно без интуиции: математик сначала видит картинку, а потом уже формулирует доказательство».

А интуиция в свою очередь невозможна без глубокой личной заинтересованности в происходящем. Старец Виталий Сидоренко говорил по этому поводу, что даже прозорливость святых – «это дочь любви». А старец Иоанн Крестьянкин замечал, что способность добрых родителей глубоко проникать в душу и путь своих детей, способность, доходящая до прозорливости, также основывается только на их любви к детям.

Это только умникам кажется, будто сердечная заинтересованность не должна участвовать в познании. На самом деле лишь такая заинтересованность и определяет весь ход и понимание в области знаний и приобщение к истине Духа Святого у ищущих в мире подлинность.

Ни для кого не является секретом, что если человек хочет быть филологом, то он учится у других филологов (живых преподавателей и уже умерших учёных, оставивших нам книги), желающий быть математиком учится у математиков, программистом – у программистов, даже поваром и сварщиком невозможно стать неучившемуся.
Между тем, когда речь заходит об усвоении истины, почти все считают себя специалистами, не нуждающимися в наставниках и учителях. Это то самое заблуждение, которое не даёт такому множеству людей прикоснуться к истине.

Симеон Новый Богослов пишет об этом заблуждении: как человеку невозможно родиться в мир без отца, точно так невозможно и родиться в Боге без отца духовного, без наставника такой мудрости и высоты, на лице которого ученик бы видел сияние вечной жизни и подражал бы именно этому сиянию, а наставник помогал бы ему в Духе выстраивать неповторимость его (ученика) жизни.

Многие современные мыслители, такие как Марина Журинская или Григорий Померанц, указывают на то, что мир погибнет именно от отсутствия дара ученичества, способности благоговеть перед высшим себя…

«Где наша мудрость, потерянная ради знаний? Где наши знания, потерянные ради информации?»  –  спрашивал Томас Элиот.
Мудрости не научиться без благоговения перед высшим себя, без желания быть учеником у тех, кто несёт свет.
Между тем в современном мире любой умник и любой невежда считают себя понимающими всё куда лучше великих: умник потому, что умеет делать ссылки да сноски в своих скучных статьях, а невежда потому, что и без этого знает жизнь.
Авва Дорофей упоминал об одном знакомом, который сначала решил, что старец Варсонофий Великий ничего не понимает так, как этот знакомый. Потом он стал ругать Макария Великого, апостола Павла, а далее посчитал себя умнее Бога и обезумел от гордыни.
Авторы в нынешних соцсетях не хотят взбираться по всей этой лестнице и потому сразу объявляют себя умней Бога. И лишь самые «смиренные» из них нападают вначале на апостолов и святых...

Умники и невежды всегда объединяются против высоких людей, несущих свет. И смешно видеть, как какой-нибудь умник, умеющий лишь ввергать других в уныние, никогда никого не согревший в жизни, учивший всякого доверившегося ему так, чтоб «сделать его сыном геены, вдвое худшим себя» (Мф. 23:15), пишет заметку в соцсетях или статью о том, что свет великих старцев и поэтов на его, умника, взгляд, не так уж и светел...
И делает это лишь потому, что знает: Божественное всегда означает ничтожность ложного, даже если это ложное овладело какими-то знаниями и научилось оформлять ссылки со сносками...

Г. Померанц отмечает: «Интеллигент привык заглядывать на глубину (он читает Достоевского и слушает База), привык любоваться глубиной, но не жить на глубине».
Одно дело – читать книгу Софрония Сахарова или Уитмена и удивляться их мудрости и красоте, а другое – самому становиться красивым. Первое под силу любому умнику с дипломом, а второе – только тем, кто решился жертвовать ради счастья тех, кого любит, и всюду следовать той настоящести, которой смогло восхититься сердце!

Потому-то Довлатов и писал, что личная духовная биография, в отличие, например, от общественной, – вещь настолько редкая, что он видел её только у Бродского: «Цена любой другой биографии –  копейка».

Лишь личным усилием к истине человек может понять что-то из важнейшего. И есть ещё редчайшие люди высочайшего устремления к свету, кто в ответ на сетования обычных живущих, говорящих, подобно римскому центуриону из Деяний, что «за большие деньги приобрел римское гражданство», может отвечать так, как апостол Павел: «А я и родился в нём!».

Понимать глубину, быть причастным к традиции Духа, традиции Предания невозможно без ученичества у великих.
Об этом говорит и Симеон Новый Богослов, и многие другие святые отцы, и апостолы: «Подражайте, братия, мне и смотрите на тех, которые поступают по образу, какой имеете в нас» (Фил. 3:17).

А английский поэт Томас Элиот пишет, что традицию невозможно унаследовать по факту рождения, её нужно завоевать личным усилием и личным ученичеством у тех, в ком мы видим подлинность Духа.

Никакая способность и никакой талант сами по себе не могут ввести человека в область Божественного понимания, хотя и способны помочь этому.

Джон Рёскин рассуждает об этом: «Вы не можете живописью или пением достигнуть того, чтобы стать хорошими людьми. Вы должны быть такими прежде, чем приобретёте способность рисовать или петь, и только в этом случае цвета́ или голос завершат всё то, что есть в вас хорошего».

Но как человеку стать хорошим (читай «настоящим»)? Для этого он должен увидеть хотя бы в ком-то образ настоящести, хотя бы прочесть, что такое возможно, и тогда уже искать таких учителей, которые откроют ему глубочайшие смыслы его личной жизни и мира вообще, которые сумеют отвести его к Богу. Симеон Новый Богослов абсолютно уверен, что всякий искренне ищущий такого наставника (по слову Христа, «ищите и найдёте» (Мф 7:7)) отыщет такового. Мысль о том, будто в мире не осталось уже Божьих людей, Симеон считал самой злейшей ересью и отвечал, что не может быть так, чтоб весь мир перешёл на сторону врага и никого бы не осталось на стороне Бога…
Сама история планеты и Церкви уже тысячу лет показывает: он прав. Люди просто мало осведомлены об этом, потому что, как писал Г. Флоровский, вот уже несколько веков церковная мысль воспринимает историю Церкви как историю упадка. А на самом деле история Церкви и мира – это история всюду действующего Святого Духа, Который умеет прорастать красотой во всех, готовых хоть на какую-то жертву ради собственного преображения и умножения красоты и добра.

Но люди редко задумываются о таких вещах и продолжают воспринимать Церковь в категориях упадка. Потому, в какой аудитории, в каком бы городе я ни начал бы разговор о современных старцах, мне всегда отвечают: «Старцев больше нет». Я смеюсь на это, вспоминаю, как Симеону Новому Богослову говорили такое же, и перечисляю аудитории несколько десятков современных всемирно знаменитых старцев, таких как Эмилиан Вафидис, Дионисий Каламбокас, Ефрем Аризонский, Захария Захару, Никон Лазару, Иларион Михаил, Паисий Аризонский, и многих других.
На это аудитория отвечает мне, что ей не приходилось слышать никого из перечисленных мной подвижников. Но это, конечно, не моя вина, а лишь следствие почти всеобщей нелюбознательности...

Историк Сергей Мансуров писал, что если бы пресеклась цепь святых, то это значило бы, что Церковь уклонилась от своего назначения – растить людей в Духе. А поскольку Церковь всегда неизменна, то и святой Симеон Новый Богослов, и многие другие отцы говорили о святых в каждом поколении. Знаменитый современный догматист Иустин Сербский отмечает, что Церковь даже в последние 3,5 года земной истории, когда уже придет антихрист, тоже будет «в муках рожать детей Божьих».

Потому дело не в том, что святые исчезли или наставников больше нет, – они всегда есть и будут, до последнего дня земной истории. Дело в том, что люди, даже ходящие в храмы, слишком часто так далеки от созвучия Духу, что они не узнаю́т тех людей, в ком сияет Господь.

Симеон Новый Богослов, понимая это, пишет, что желающий стать настоящим и найти святого наставника должен не только просить Бога о такой встрече, но и, пока встреча ещё не произошла, делать добрые дела, чтобы через доброту войти в созвучие с Богом и узнать или не отвергнуть Его святого, когда такая встреча всё же произойдет.

Так, некоторые ученики и ученицы знаменитых современных греческих старцев говорили мне, что если бы до встречи со старцами они не прошли долгий путь пережитой боли и стремления к деятельному добру и настоящести, то не смогли бы оценить ни красоту старцев, ни встречу с ними.

Главное, что делает наставник и вообще человек Духа для других, – помогает человеку настроить душу на созвучие с Богом, обрести свет и образ жизни, соприродный сердцу.

И вот два важных признака настоящего служителя Божьего – поэт ли это, священник, друг, жена или мама – он возвращает людям веру в истинность и несомненность добра на земле, вокруг него в людских жизнях совершается праздник.

Ведь и Бог есть Тот, Кто возвращает людям веру в истинность и несомненность добра на земле.

Там, где Он касается нас (искусством, встречей с кем-то особым, молитвой, неким неприметным для других случаем), мы плачем слезами освобождённой радости и предчувствуем ту награду, которая ожидает добрых за труд, и видим мир как великую Божью сказку со счастливым концом.

Артём Перлик

Опубликовано: ср, 25/03/2020 - 12:20

Статистика

Всего просмотров 1,696

Автор(ы) материала

Реклама

Реклама:
Социальные комментарии Cackle