Языки

  • Русский
  • Українська

Из украинской глубинки в Квебек и Флориду. Беседа с протоиереем Андреем Сыркиным о православии в Америке

Содержимое

О своем опыте служения в США и Канаде, о реалиях приходской жизни, об отличиях форм организации общины, о православии на американском континенте и о многом другом рассказывает священник храма святого первомученика Стефана в Орландо прот. Андрей Сыркин.

– Ровно три года назад Вы уехали в Северную Америку из глубокой провинции на Харьковщине. Расскажите, как Вы оказались так далеко от Родины?

– Не такая уж и провинция с. Черкасские Тишки, всего 10 минут от Харькова. В этом городе я родился и всю жизнь прожил в нем. В 1998 г. мои родители уезжали в Канаду на постоянное место жительство, вместе с ними должен был лететь и я, но за две недели до самолета отказался, т. к. хотел поступать в духовную семинарию. Это было непростое решение, но, думаю, будучи юношей, я сделал правильный выбор, ведь в Америке было бы гораздо труднее для меня стать священником. После этого отучился в семинарии, женился и меня рукоположили в священники.

Десять лет прослужил в Харьковской епархии, а потом получилось так, что мы продолжили свое служение в Канаде, а позже и в США. Частично это связано с т. н. кризисом среднего возраста и неким переосмыслением. В то время показалось, что вокруг меня много священников, храмов, и я чувствовал, что хочется сделать нечто большее, чем сделано до того. У нас была стройка, крепкая община, и все шло хорошо, но я понимал, что все будет так же жить и развиваться и без меня, однако хотелось еще потрудиться. В тот момент приходу в г. Квебеке нужен был священник, и мне сделали предложение из Канадской епархии. Тогда я не совсем отдавал себе отчет, что это такое, думал так: чем приход в Квебеке хуже сельского прихода в Украине? Недолго думая, я согласился и поехал в Северную Америку вместе со своей семьей. Благодаря тому, что там жили мои родители, было намного легче, я знал английский язык, а вот французским, который является доминантным в этом регионе Канады, не владел. Но, видно, пришло время, я решился и прилетел через океан.

– Какой юрисдикции принадлежит община, в которую Вы приехали служить?

– Православная Церковь в Америке (англ. Orthodox Church in America), пятнадцатая Церковь в диптихе Православных Церквей, получила автокефалию в 1970 г. от Московской Патриархии. Этому также способствовали труды и старания таких священников, как Александр Шмеман, Иоанн Мейендорф и другие авторитеты. Сейчас у ПЦА есть свои епархии и приходы по всей Северной Америке: в США, Канаде, Мексике. В Канаде имеется своя архиепископия во главе с архиепископом Канадским и Оттавским Иринеем (Рошон). Я с ним познакомился задолго до моего переселения. Наше знакомство состоялось в предыдущие приезды. Вообще, для канадской епархии я не был чужим человеком. Поэтому когда встал вопрос, что нужен священник и возникла моя кандидатура, то община не чужого человека брала, меня немного знали.

– Судя по фотоотчетам в блоге, владыка Ириней часто служил в Вашем приходском храме?

– Город Квебек для него особенно дорог, ведь долгое время он был епископом Квебекским викарием Канадской епархии, а до этого – игуменом и приезжал туда в греческий храм. Здесь, кстати, есть ещё и румынский приход. Оказалось, что в греческой общине были русскоговорящие, и для них он позже стал отдельно проводить богослужения. Владыка Ириней – канадец, родной язык для него французский, хотя знает английский и русский, который уже выучил позже, будучи в статусе священника Православной Церкви. Как человек, он очень простой. Бывало, служили вместе, так архиерей помогал читать и петь на клиросе вместе с моей матушкой, а иногда даже был в роли пономаря. Архиерей в Канаде и в Америке, он как отец, с которым можно поговорить обо всем, нет никакого давления вертикали власти на священника.

– Много ли православных в Северной Америке, и где их больше, в Канаде или в США?

– В Америке, конечно. Не знаю, с чем это связано, но, во-первых, в США и людей гораздо больше, а в Канаде всего два-три густонаселенных города, остальные маленькие и находятся на большом расстоянии друг от друга. На западе Канады есть украинская диаспора, но я об этом не могу говорить, потому что все время мое прошло на востоке в районе Монреаля и Квебека и еще в приходах Роудона и Труа-Ривьер.

Квебек – бывшая католическая провинция, и католики здесь до некоторого времени были всем, таким себе государством. Сейчас утратили свои позиции, народ настроен против них, и, как говорят, выливая воду, выплеснули и ребенка, т. е. также настороженно относятся ко всем Церквям, и к Православию в частности. Там считается признаком хорошего тона быть антиклерикалом. Приведу пример. Одно время я инициировал создание школы для русскоязычных детей в Квебеке, и позже мы общими усилиями открыли ее. При этом предполагалось, что я буду принимать участие в жизни школы, т. е. вести беседы с детьми, читать книжки, но родители были против того, чтобы священник имел отношение к школе. Поэтому я отошел в сторону: есть школа, и слава Богу. Ничего не хочу сказать плохого о людях в отдельности, все родители хорошие, однако тенденции в обществе предполагают антиклерикализм. У населения это в крови заложено, воздух пропитан неприятием всего церковного. Нет, здесь никто с транспарантами не стоит и ничего открыто не высказывает, но есть некое игнорирование и отстраненность, и любому священнику не особенно рады. Однажды я в подряснике ехал со службы и зашел в супермаркет. Ко мне подошёл большой темнокожий парень, он весь светился счастьем при виде меня. Называл меня исповедником веры, Христианином с большой буквы, рассказывал, как он преклоняется пред моим мужеством, и его особенно поразило то, что я в церковной одежде пришел в супермаркет и ничего не побоялся. Для меня было обыкновением быть в подряснике, а он, видимо, подумал, что я пошел против всех устоев общества. Почему-то этот случай мне запомнился.

Такая ситуация в Канаде, а вот в американском штате Флорида совсем все иначе, жители по-другому настроены. Здесь религиозность считается нормой, люди ходят в храм, общаются со священником, участвуют в церковной жизни. К нам даже приходят неправославные, но для них традиции посещения храма по воскресеньям святы.

– Что представляет собой обычный православный приход в Канаде?

– Православная община в Канаде – это такая семейная церковь, с каким-то нашим большим украинским приходом не сравнить. Приход составляют всего несколько семей, которые ходят каждое воскресенье, участвуют в жизни общины, и случайных захожан нет совсем. Есть, конечно, и большие приходы, например, в Монреале и Торонто, там больше сходств с устройством в наших храмах. Главное отличие – в Канаде священники приходами в полном смысле этого слова не управляют, всем заведует приходской совет. Священник в нем может быть даже председателем, но все вопросы, связанные с финансами, покупкой и продажей, решает только община в лице совета. Каждый приход рассчитывает бюджет на год: сколько денег нужно на зарплату, на аренду помещения, свечи, сколько необходимо в епархию отчислений сделать. В Украине труднее планировать бюджет, к примеру, на отопление закладывается одна сумма, а в течение года все значительно дорожает, плюс всякие инфляционные риски. Вспоминаю существование нашего украинского прихода. Постоянная борьба за выживание. Мы строили, организовывали, но все было на грани. Здесь все совершенно не так происходит.

Я много размышлял на тему финансовой стабильности прихода. Если в нем начинают относиться серьезно к своим обязанностям, то люди, приходящие в храм, должны просчитывать бюджет. Скажем, как и любая семья, если покупает или снимает дом, то она рассчитывает возможности, суммирует свои доходы и траты. И с приходом точно так же. Здесь не принято героически бороться с проблемами, как было в украинском приходе. Там мы сначала крышу разобрали, а потом начали думать, где мы деньги на другие работы возьмём. Здесь никто так не будет делать, пока не будет утвержден план и достаточно средств. Никто не намерен выслушивать просьбы: «У нас деньги кончились, помогите» и т. п. Тут такое не любят и считается, если человек так поступает, значит с ним что-то не в порядке. Для меня это было необычно поначалу, думал, вот я приехал и сейчас мы быстренько организуемся, купим землю, храм построим, а потом говорю себе: стоп, наверное, нужно сначала понять эту жизнь, вникнуть в нее, разобраться в главных вопросах, а потом уже делать какие-то шаги.

– Такая информация была бы полезна не только для наших священников, но и для нашей Церкви как опыт существования.

– С радостью бы поделился своими мыслями, опытом и наблюдениями, если кто пожелает. Мне бы мои мозги назад в Тишки, то можно было бы многих проблем избежать и решить сложные вопросы. Обычно на ощупь идешь, нас никто не учит финансовой грамотности и управлению приходом, как организовывать прихожан. Есть обычная схема – иди и попроси денег, идешь и просишь. Со стороны это выглядит попрошайничеством, хотя себя убеждаешь, что не для себя просишь, а на храм и строительство, воскресную школу или другие проекты. Но это и самому неприятно, и так не должно быть.

Приходы в Америке, в том числе и греческие, пользуются системой взаимной поддержки Stewardship, и благодаря ей приходы живут и занимаются миссией. Если приход функционирует по старинке, на просфорах, свечках, редком спонсорстве, он еле-еле выживает. Здесь важна организация, даже без учета количества людей в приходе. Если не планировать правильно, то будет все на авось или зависеть от таланта священника. По моему глубокому убеждению, приход не должен зависеть от харизмы священника. Приход – единица, которая живет и существует независимо от обстоятельств. И если священник меняется, то приход не приходит в упадок, но продолжает свою жизнь. 

– На каком языке совершается богослужение и на каком языке общались с прихожанами?

– В Канаде я служил половину по-французски, половину по церковно-славянски. Если приходили на службы исключительно франкофоны, то служил полностью на французском. Язык пришлось выучить, тут все на нем говорят, куда деться. Приход до этого был в основном франкоязычный, а хотели русскоязычный и думали, что все будет на русском. Но я продолжил традиции, существовавшие до меня, только с тем отличием, что ранее добавляли русский, а я – французский. Служить на французском было для меня одной из первоочередных задач, потому что только наш приход мог собрать всех франкоязычных православных, живущих в этом городе. Румыны служат на румынском, греки на греческом, а французам, принявшим православие, некуда пойти, кроме нашего храма и русско-французского прихода. В американском приходе служу и пою по-английски, два раза в месяц служим на церковно-славянском. Если американцы заходят, то мы добавляем возгласы на английском.

– Из Ваших рассказов становится ясно, что Вы спорили с французами о правильном французском переводе церковного текста.

– (Смеется.) У меня, как певчего, любимый напев Киево-Печерской Лавры, где все должно быть весело, задорно и громко. В канадском приходе тропарь Пасхи поется грустно, да и весь канон в таком заунывном тоне. Мы же в Украине привыкли по-другому пасхальные богослужения проводить. Я предлагал спеть на их языке и на наш мотив, но франкофоны просили сохранить свои напевы. Понятно, что мне пришлось согласиться, это же культура людей, им это ложится на душу, как я могу с этим спорить? Как-то заметил странное слово в одном тропаре, показавшееся не совсем правильным переводом, и тоже возник небольшой спор, в котором я оказался все-таки прав, хотя сам только начинал изучать язык.

– Много лет следил за Вашей деятельностью в Черкасских Тишках, как Вы восстанавливали огромный старинный собор в маленьком селе, делали реконструкцию и строили купол. В Канаде тоже пришлось заниматься обустройством и строительством?

– Так получилось, что помещение, которое снимали у католиков, со временем продали. Хотя мы и стояли в очереди возможных покупателей, но денег таких у нас не оказалось. Тем более я считаю, что сначала должна быть крепкая община, где все друг за друга и есть доверие, а потом нужна покупка недвижимости, строительство храма, но не наоборот. Иначе все потихонечку развалится. После продажи нас попросили освободить помещение. Мы искали место для своего прихода, ходили по католическим храмам и нашли одного католического священника по имени Пьер, которому я очень благодарен. Они нас приютили, повели в громаднейший собор и предложили в нем служить, но я им сказал: «Может, у вас что-то в подвале есть, мы маленькие, нам бы что попроще». Дали помещение актового зала, а потом нашли комнату метров сто, спросили разрешения и сделали там иконостас, престол, повесили иконы. Договорился с мужчинами нашего прихода, взял благословение у владыки – и сделали храм. Масштабы строительства в Тишках, восстановление огромного 200-летнего храма, и эту деятельность нельзя сравнивать.

– Услышал в Ваших рассказах, что католики десакрализировали свой храм. Как это понять?

– В Канаде красивые соборы становятся ненужными, их переделывают в жилые апартаменты, магазины, развлекательные заведения. В какой-то степени что-то похоже на ситуацию и у нас, когда храм строит спонсор, а общины живой и здоровой нет. Так и здесь, если община уменьшается и не может содержать храм, то что городу с этим делать? Закрыть и законсервировать? Здание без присмотра будет разваливаться. Такая вот жизненная реальность, и от нее никуда не денешься. Я вообще думаю, что будущее за небольшими храмами, которые можно содержать. Пусть маленькие, но чтобы их было больше. В тех же Тишках огромный собор площадью пятьсот метров. Помню, начинал служить в нем, а там было несколько бабушек на Литургии. Ну как его содержать, отапливать? 100 лет назад туда ходило большое количество людей, а сейчас? Это огромная проблема. Я бы не строил сейчас такие храмы. Католиками проводятся обряды десакрализации мест поклонения, и весь церковный инвентарь вывозится. Видел, как закрывался католический собор после продажи, как последние прихожане выносили плиту из престола, как они плакали. И мне тоже хотелось плакать вместе с ними. Они всю жизнь туда ходили, их бабушки и дедушки, а теперь забирают их родной храм. Печальное зрелище.

– В первое время Вы служили в католическом соборе. Какие ощущения при этом испытывали и сложно ли православному служить в чужих храмах?

– Ну, как вам сказать… Я смирился и служил, такой вот опыт был в жизни. Есть люди, которые осуждают, мол, как можно у католиков служить и т. п., но мы же не с католиками служили. На моей родине часто пугают тем, что никогда нельзя заходить в католический храм, что благодать вся сойдет. За многие годы мы много надумали о католиках лишнего (равно как и они о нас), и некоторые их считают коварными и страшными. Но нам встречались только добрые люди, и так, как католики наш приход поддерживали, православные в тот момент не поддерживали. Переживали, заботились, полностью дали нам свободу действий. Невозможно ничего людям рассказать, в том числе и о православии, если ты не проникаешься к ним любовью. Если будешь думать про себя, что ты самый умный: «Вот я вам сейчас все расскажу так, как надо» – тебя никогда в жизни не услышат.

– В хронике прихода есть фотографии Крещения канадца с именем Габриэль. Как обычные канадцы приходят к православию и что их привлекает в нем?

– Если говорить о канадском Квебеке, то при мне примкнуло несколько новых канадцев, остальные были все оглашены предыдущим священником. Отец Нектарий франкофон родом из Франции, и он с ними разговаривал, просвещал. Со временем они стали настоящими верующими, не пропускающими служб, активными членами общины. К православию приходят интеллектуалы, которые до этого были знакомы со святоотеческим наследием, думающие люди. Их не так много, но есть. Если кто-то ищет глубины, то потихонечку доходит до православия. У нас таких 10-15 человек в год в приходе бывало, они приходят и остаются: из глубоко верующих католиков, вдумчивых протестантов становятся основой общины, можно даже сказать, одними из лучших среди православных, активно участвуют в жизни прихода, знают, что такое поддержка, потому что среди протестантов принято жертвовать и делиться. Мы вот на Руси уже 1000 лет православные, но нам нужно поучиться такому серьезному отношению к делу общины.

В американских штатах южного пояса, таких как Флорида, Южная Каролина, Джорджия, все по-другому, здесь быть верующим считается нормой. Да и люди, по-моему, устают от плоскости протестантизма. Один батюшка рассказывал, как общался с пятидесятническим пастором, к которому каждый месяц тысяча новичков приходит (реклама работает, привлекают материальной помощью), но потом все уходят.

– Процитирую Ваши слова: «Интересное чувство, когда ты учишься смиряться. Нет тебе ни кадила, ни стройного пения хора, ни храма православного, просто стоишь один с часословом и октоихом, но от этого суть не меняется – такая же служба, такие же слова. Только так молишься гораздо внимательнее». Нужно было попасть в Америку, чтобы ощутить такой опыт?

– У нас велика сила обряда: ты можешь стоять в храме и утешаться красивым пением, хотя самих слов не понимаешь, наблюдать, как кадилом бряцают, дым идет, лампадки горят – и все красиво. А здесь возвратился смысл ко всему тому, что мы облагораживали обрядом. Помню, в Канаде служил всенощное бдение, брал Киево-Печерский обиход, канонник, пел и читал, стоял посреди католического собора один. Кто-то из католиков заходил помолиться и, наверное, думал обо мне как о странном человеке. Они же обычно тихонечко молятся, а я громко читал и пел, как мы служим обычно. Вслушиваешься в слова, и ты как будто один на всем белом свете остался, никого рядом нет. Наверное, нужно и такой было опыт пережить. Раньше у меня на службах кто-то на клиросе пел, читал, кто-то кадило подавал, а здесь, оказывается, нет никого, сам все прочитай и спой.

При моем приезде у прихода даже своего места не было. Это продиктовано тем, что община на тот момент не могла брать на себя такую ответственность, не было должной организации, и люди были не собраны. Снимали у католиков помещение, чтобы послужить воскресную Литургию после окончания их мессы. Ставили свои иконы и служили, потом убирали. В Украине у нас был свой храм, престол, алтарь, иконостас, все как полагается. Мы жили в 20 метрах от храма, служили и посреди недели, все праздники и всенощные, служили когда хотели, а здесь, чтобы послужить Литургию, нужно обсудить это на приходском собрании, потом обратиться к католикам для разрешения, заплатить деньги за каждую службу, в общем, целая история была. Это больше всего меня расстраивало и мучило. Но как только устроили свой храм, все стало на свои места. Мы могли служить, когда это было нужно, и платить символическую сумму раз в месяц. Сейчас в этом приходе есть постоянный священник, батюшка специально переехал жить в этот город. Община растет, службы совершаются, и жизнь продолжается.

– «В Америке православие, как ребеночек». Можете расшифровать такое Ваше интересное наблюдение?

– Православие пришло на Русь тысячу лет назад, вот примерно такое оно и здесь сейчас. Православие рождается, простое и евангельское, и видно, что развивается. Архиереи к священникам прекрасно относятся, священники к мирянам… Чувствуется первозданность духа. Иерархов почитают, конечно, но не в такой форме, как это сложилось у нас. Православные в Америке только в самом начале пути, важно сохранить такое отношение и делать все правильно. И у них это получается, они молодцы. Летом в Америке проходил Собор, на который меня отправили от прихода, и я видел много молодых активных священников, они участвуют в различных молодежных движениях, покупают храмы, строят. Все это удивительно.

Здесь атмосфера братской любви, настоящая живая православная община без всякой боязни, раболепства и условностей. Люди заботятся друг о друге, заботятся, отдыхают и радуются вместе. Возможно, я еще нахожусь в розовых очках, но замечаю реальную братскую любовь, не наигранную и не показную. Знаю несколько приходов, где мне очень нравятся живое братское общение, помощь, уважение. Мы поддерживаем один американский приход, духовенство в нем братья во Христе. Здесь не так торжественно и многолюдно проходят праздники, как у нас обычно, но душевно. Евангелие воплощается в жизни, а не только слушается.

– Православные в США это эмигранты или коренные американцы?

– Не могу сказать о приходах всей Америки, у нас есть фамилии и славянские, но 90% прихода англоязычные американцы. Люди верные, они никогда не уходили из храма. В следующем году будем отмечать юбилей – 50 лет приходу. А недавно я увидел, как прихожане перебирали старые фотографии, и подошел к ним. Теперь я понимаю, что эти люди в возрасте 50 лет и есть те самые дети на черно-белых снимках. Как дети сейчас слушают проповедь в нашем храме, так же и 50-летние были корда-то детьми в этом приходе, т. е. всю жизнь они провели в храме св. Стефана. Что касается возрастной категории, то средний возраст прихожан в Америке – возраст священника. Здесь основная часть прихожан не бабушки, их возраст от 30 до 50-60 лет. У нас очень много детей. Как иногда говорит наш настоятель, наш приход «детоориентированный», то есть дети на службах все время с нами. Мы их не отправляем в воскресную школу или играть на улице, они, как и взрослые, всю Литургию молятся.

– Иногда встречается информация о миллионах православных в Америке, это действительно так?

– Нет, это нереально, конечно. В нашем приходе до 150 человек, может, в крупных городах больше прихожан, но миллионов точно нет, даже с учетом православных разных Патриархатов.

– Необычные для нашего церковного быта фразы типа «На собрании был предложен финансовый отчет»…

– Если правильно прогнозировать финансовую стабильность, то будет определенная независимость. Заключается она в том, что люди дают деньги по обещанию и участвуют по соглашению в поддержке прихода, соответственно, приход имеет бюджет, может на него рассчитывать. Люди поддерживают и понимают, что приход не абстрактное понятие, где я сам по себе, а другие что-то делают, служат. Прихожанин тоже в этом участвует: и своими средствами, пением или приготовлением еды. Самое интересное, что и священник участвует в Stewardship. Он получает зарплату или дополнительные доходы, но часть своих финансов, точно так же, как и все остальные прихожане, жертвует от своей семьи на содержание храма и жизнь общины. Здесь если открывается миссия, то проводится собрание, оговариваются условия служения священника и обязанности, собираются подписи людей и все подтверждают какую-либо сумму пожертвований на год. Все добровольно, но осознанно и ответственно. Подсчитывают бюджет, если условия соблюдены, то миссия открывается, а если собрали 5000 $ при необходимых 40000 $, то все остается так, как было. Священник будет приезжать раз в месяц, пока люди не готовы. А вот если подтвердили большую часть предполагаемого бюджета, то тогда недостающую сумму находят у приходов по соседству (в каждом приходе закладываются средства на миссию) и берут деньги из епархии. В течение трех лет миссия должна выйти на уровень самоокупаемости и не осуществлять заимствования у других приходов. В этом большой плюс, так как священник на первых порах не думает о деньгах и как прокормить свою семью, его задача заниматься приходом и людьми, учить, общаться, служить.

– Епархия дает деньги приходу на развитие, а берет ли что-то?

– У прихода есть счет, куда поступают все пожертвования, и епархия с него автоматически каждый месяц снимает 10%, нет никакой фиксированной суммы. Также епархии перечисляют финансы в митрополию, и это все на соборе оговаривается, рассчитывают проценты, суммы. Финансовая ситуация полностью прозрачна. В епархии есть миссионерский фонд, из которого черпают поддержку новые приходы, чтобы была возможность им встать на ноги, как маленькому ребенку. Его ведут, а когда он вырастает, сможет поддерживать других. И мне кажется это правильным.

– В основном храмы православные имеют статус собственности или это арендованные помещения?

– По-разному. Например, храм св. Стефана, где мы служим, выкуплен. Сейчас собираем деньги на строительство нового храма, и потом будем оформлять кредит в банке. По соседству в Джексонвилле начали заниматься с 2006 года, и только сейчас община купила землю для строительства, а пока арендуют. Никто ничего не дает бесплатно, не выделяют землю. Идешь и покупаешь ее, к тому же тут много подводных камней. Участок должен быть удобным для всех прихожан, нужно постараться не приобрести участок в неблагополучном районе по низкой цене, разные детали встречаются в условиях при продаже: определенное количество деревьев посадить, а каждое стоит 2000 $ и т. д. Все нужно просчитывать. Но зато здесь нет возмущенных людей с плакатами против храма, все диктует частная собственность.

–  Есть свои плюсы и минусы. Ничего бесплатного нет, но нет и агрессии немотивированной. Можно купить, но дорого и сложно.

– Дорого и сложно – это испытание, повод для общины трудиться. В отличие от того, что тебе какие-то средства выделяет спонсор, ты будешь расслаблен и даже не сможешь банально содержать здание. А если это все делает община, которая, позвав священника, много лет трудилась, собирала средства, строила, то она будет крепкой, независимой. Ее просто так не сковырнешь, и это уже серьезно. Мы рассуждали с батюшками и пришли к выводу, что предпочтительнее пожертвование многих понемножку, чем крупные суммы от нескольких людей. Приход не должен зависеть от обстоятельств отдельных благотворителей, в его жизни должны принимать участие все его члены.

 

– У Вас четверо детей и младший сын родился уже вне пределов Украины. Видите ли свое будущее и Ваших детей в Америке?

– У нас есть обязательства, которые сейчас выполняем, служение, занятия с людьми, миссия. Какое будущее будет, такое и будет. Когда мы в Украине планировали благоустройство храмовой территории, то я себе там и могилу запланировал, а теперь вот уехали оттуда. Так что загадывать наперед – дело неблагодарное. Мы не знаем, что будет завтра, приехали и делаем то, что можем делать. Нам нравятся здесь отношение людей и забота, которой нас окружили, наш приход, священник, хор, все нравится.

– Ноябрь особенный месяц для Вас. В ноябре Вы получили назначение на свой первый приход в Украине, в ноябре начали жизнь в Канаде и провели первые богослужения.

– Ноябрь во Флориде совсем не чувствуется ноябрем, тут тепло, июль продолжается. Вчера вот всей семьей были у океана, в отличие от Канады, где зима длится более полугода и мы унывали от вечного снега и сугробов. Хотя все это, конечно, одна Америка.

– Благодарю за беседу и хочу пожелать Вам новых открытий в жизни, нового опыта, который послужит во благо православным тех общин, на каком континенте Вы бы ни находились! Пусть Бог помогает!

– Благодарю.

Беседовал Андрей Герман

Опубликовано: ср, 21/11/2018 - 18:41

Статистика

Всего просмотров: 9

Автор(ы) материала

Популярное за 7 дней

Реклама

Реклама:
Социальные комментарии Cackle