Постное письмо № 8. Чаша доверия

Содержимое

«Исповедь – личное дело каждого? Не совсем. Если речь идет о Церкви, то здесь вообще нет личных дел». Архимандрит Савва (Мажуко) продолжает писать письма читателям «Правмира», раскрывая смысл и красоту Великого поста.

Постное письмо № 8. Чаша доверия

Фото: IgorS/lifeisphoto.ru

Исповедь – церковное таинство. Привычное определение. Но звучит парадоксом: слово «таинство» говорит о глубоко личном характере происходящего, а прилагательное «церковный» указывает на то, что это дело касается общины.

Как только мы что-нибудь наделяем определением «церковный», тут же это что-нибудь перестает быть делом личным. Нельзя исповедоваться для себя, как нельзя причаститься для себя. Исповедь – личное дело каждого? Не совсем. Если речь идет о Церкви, то здесь вообще нет личных дел. Идя на исповедь, ты не отправляешься решать свои вопросы. Церкви принадлежит тот, кто участвует в Евхаристии. Церковь живет Евхаристией и живет в Евхаристии. Быть в Церкви – быть в Евхаристии. Можно стать специалистом в богословии, сделать карьеру церковного чиновника, овладеть нюансами церковной политики, но все же не быть в Церкви. Доступ в Церковь – через Чашу.

Однако мы знаем, что священник может не допустить человека к причастию, а значит, поставить его вне Церкви. Если ты вне Евхаристии, ты – вне Церкви, отлучен, выключен из ее жизни. Потому что Церковь – это не просто сообщество людей или организация, хотя и эти уровни бытия Церкви никто не оспаривает.

Церковь являет Себя в Евхаристии, в единстве Тела и Крови. Буквально.

Тело и Кровь Христовы делают нас единокровными друг другу. Буквально.

Христиане – братья и сестры по крови. Буквально.

Христиане – братья и сестры друг другу не просто по убеждениям, а по той крови, что течет в наших жилах. Мы можем принадлежать разным расам: вы, например, китаец, я – негр, но причащение от Чаши Причастия делает нас подлинными братьями, несмотря на цвет кожи. Страшно? Воистину! Но это еще не всё.

Мы не только причащаемся Телу и Крови Христовой, позволяя Жизни Бога влиться в нашу жизнь, смешаться с ней, пронизывая все существо. На литургии Святого Василия Великого священник молится:

«Нас же всех, от единаго Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу, во единаго Духа Святаго причастие».

Это значит, что у Чаши Причастия мы причащаемся и жизни друг друга, и мне есть большое дело до того, чьей жизни я причащаюсь в Церкви. Наши жизни сообщаются, приобщаются друг другу. А вы готовы причаститься тем, кто вместе с вами подходит к Чаше?

– Что же, значит, его грехи перейдут на меня? Вот из-за чего я болею?

– Спокойно! Евхаристия – общение святых. Вы не знали, что вы святой? Святой. Так же, как и я, как и каждый из наших братьев и сестер. Ничего не поделаешь. Вы святой, и с этим надо смириться. Никакие тяжкие грехи не в состоянии задушить искорку образа Божия в человеке, а значит, искорку святости. В Евхаристии, в общении святых, раскрываются самые потаенные и незамутненные уголки нашей души, оттого так легче дышится после литургии, и вы это знаете.

Как знаете и то, что в молитве перед Причастием поминается Тайная вечеря и Иуда. Этот несчастный апостол предал не только своего Учителя. Он предал все братство учеников, изменил своему братству. Их было одиннадцать, и каждого он обманул, придя на Вечерю с дурными намерениями, от которых его не отвратила даже торжественность момента. Для Иуды это был простой ужин. Очень скромный и несытный. Он был чужим на этой Вечери. Тот, кто подходит к Чаше, цинично намереваясь продолжить жизнь нечистую и нечестную, – чужой, посторонний. Поэтому, отлучая от причастия «чужака», священник оказывает ему услугу: страшно и опасно идти путем Иуды.

151

В древности то, что мы сейчас назвали бы исповедью, проводили собрания священников во главе с епископом. Это было похоже на заседание суда. Однако судили не каждого причастника, а только тех, на кого падало подозрение в нечистой и нечестной жизни. Эти собрания проводились с целью призвать грешника к покаянию, а если он не хотел менять своей жизни, отлучить его от Чаши, потому что не может причащаться тот, кто, словно Иуда, не отказывается от своих дурных планов и намерений.

Но был некто Петр. В прошлом – рыбак. Есть брат и теща. Он тоже был на Тайной вечери и причастился от рук Спасителя. Петр пламенно обещал и клялся, что останется со своим Учителем до конца, и ничто не устрашит его. И всего через несколько часов друг за другом случились странные события: Петр мужественно бросился защищать своего Наставника с мечом в руках, не испугавшись вооруженной стражи, а потом отрекся трижды, напуганный служанкой. Знал ли об этом Христос? Знал. И причастил Петра.

Не только Господь знает немощь нашу, но и наши братья и сестры знают это слишком хорошо. Все мы грешны, и все мы падаем, и мужества в нас не больше, чем у Петра. Но Господь верит в нас, сколько бы мы ни оступались. Поэтому к Причастию допускают и тех, кто еще не совсем поборол свои страсти, но сражается за свою любовь, укрепляясь в этой борьбе Евхаристией. Потому что Евхаристия – это лекарство бессмертия, лучшее средство против греха и порочных привычек.

Мы живы доверием Бога и доверием братьев.

Чаша Причастия – это Чаша доверия.

 

Опубликовано: пн, 06/03/2017 - 13:45

Статистика просмотров

За последний час: : 0
За последние 24 часа: 0
За последние 7 дней: 0
За последние 30 дней: 0
Всего просмотров: 183

Автор(ы) материала

Популярное за 7 дней

Реклама

Реклама:
Социальные комментарии Cackle